monpansie: (Default)
 В нашей семье  существует легенда – хотя это не легенда, а абсолютный научный факт –  эмпирический доказанный неоднократно - что если меня запереть в абсолютно пустой комнате, ничего не давать в руки - ибо это читерство - то рано или поздно я все равно найду что-нибудь по истории Франции 16-17 веков, про религиозные войны и прочее и прочее – например, на стене проявится «мене текел гугенот»  - это стопроцентно.
 
Сижу, играю в Dishonored II, ничего не предвещает, через какое-то время – О! Тут есть Арамис!
 
Королевич Тихогром зарыдал.
monpansie: (Default)
Директор с утра, узрив мой десктоп с Продиджи (Prodigy):
- Это кто? Эмо? Социальная нечисть, сатанисты?
Я, светски:
- Это же Продиджи!
- Ааа, с покойничком?
Я - быстро листая в голове образы К. Флинта:
- С покойничком?
Уборщица, из другой комнаты:
- Покойнички?! О господи!!
- Ну, Курт Кобейн же оттуда? – директор довольно.
Я, не вдаваясь:
- Неет, эти живые все. Все.
Уборщица:
- Фу ты, покойнички. Скажут тоже. Покойнички. Ужас!
monpansie: (15)
Ездили в Париж, мотались в Шартр.
Посетили Оперу. Одноактный балет, если быть точной.
Спектакль был полвосьмого вечера. Идем мы по рю Опера и видим - прямо перед Оперой идет какой-то худо-бедно организованный митинг - полиция, крики и размахивания сходу неопознаваемыми флагами. Вообще, сколько была в Париже - в этом месте всегда какие-то скопления, вопли, требования и просто народ толпится. Ну и ладно, идем в Оперу. На входе металлоискатель - раз, верхнюю одежду нараспашку – два.

Ну, внутри, разумеется, красота - крупные завитушки, пустоглазые маски, лестницы, роспись и все остальное - точно по списку. В зале пресловутый шагаловский потолок и восьмитонная убедительная люстра. Балет одноактный, гардеробы не работают, правда, в ложе есть вешалки – мы там разделись, где партер и амфитеатр раздевался, не знаю, не обратила внимания. Может, так в пальто, то есть манто, и сидели. А, может, в фойе в кучку сложили.

Выпили мы по бокалу вина, продефилировали, где надо, убедились, что программки, и правда, по двенадцать евро и пошли в ложу.
Сидим в ложе, лорнируем окрестности, и тут я говорю – пойду, говорю, носик припудрю - и ускакала.
Ну, бегаю, ищу пудровую комнату. А потом у меня дверь заело. Все, думаю, привет, сходила за хлебушком, посмотрела балет одноактный, насладилась - звонок надсажается бепрерывно, все шуршат предвкушением, я - в темнице сырой - но тут дверь – хоп! – открылась. Ла либерте.

Поднимаюсь к себе, а в соседней ложе народ бегает и стулья переворачивает и какой-то флаг с бархатных перил снимает – на невнимательный взгляд – тот же, которым на улице митингующие махали. Тихогром говорит – сидели двое – парень и женщина, болтали светски - то есть по-французски, потом быстро прицепили флаг на ножки кресла и смылись. Ну, натурально, охрана, оррёр, все обыскивают и, вообще, в еще более соседней ложе народ шибко паникует.

-А тебя, - говорит Тихогром, - где черти носят? Сейчас же уже начнется одноактный балет.
- Да дверь, – говорю, - заело.

А тут и свет погас и представление началось.
monpansie: (monpansie)
Сотрудница прикупила шоколадку многопроцентно черную и поняла, что не и может ее страстно пожрать в одиночестве – невкусно ей - и стала предлагать всем, расстраиваясь немилосердно, что, надо же, как горько. Горько и обидно!
- А еще, – сказал один тут у нас, – Есть шоколадки с красным перцем. – И немедленно открыл Америку. Для себя.
- Да, – реагирую, - Я люблю такие.
- А вот в крематории... – вдруг бодро начала сотрудница, не сумевшая одиноко пожрать шоколадку.
Мы все решили, что ослышались и как-то даже несколько скорбно замолчали.
- В крематории? – решился один тут у нас.
- Да! - воодушевилась сотрудница, - В крематории! Мы как бабушку хоронили – там в крематории конфеты продавали - с красным перцем. ТАКИЕ ВКУСНЫЕ!!!
monpansie: (Default)
В субботу в городе бежали полумарафон. Вернее, раньше это был полумарафон Раевича, но уже несколько лет все просто бегают ...забег – так сходу упоминание о дистанции нигде не попалось.
Интересно было смотреть на бегущих – кто ухал на пятку, кто правильно – на носок, перекатом, кто – «Я уже черт знает сколько бегу, плевать я хотел как ставлю ногу – ставлю же! А мог бы и в рожу судье плюнуть!» , кто белый, кто красный, кто пятнами, кто в шапке – интересное зрелище! Даже завидно было. Бег-наркотик.
Вечером смотрели какой-то ужас - и по стилю и вообще – "Новая дочь" с Кевином Костнером в роли отца новой ( а сначала – старой) дочери. Один кадр понравился - в конце мальчик держит в руках фотографию под стеклом - в стекле отражается огонь, а потом появляется - неясно - черная фигура. Хороший момент. Суммарно полминуты. А вообще, фильм такая галиматья, что прямо дар речи пропадает. У меня пропал – ничего вам не скажу, только головой по эту сторону монитора покачаю.
monpansie: (15)
Я очень люблю историю как Тихогром забыл виолончель в блинной. Ничего такого - шел с занятия, зашел в блинную – ритуал, поел блинов и ушел. Уехал даже. Едет и думает – чего это мне так легко и прекрасно? ААА!!! ВИОЛОНЧЕЛЬ ЗАБЫЛ!!! В БЛИННОЙ!!!
Побежал обратно – стоит себе виолончель в уголочке блинной. Взял Тихогром виолончель и ушел.
Я всегда смеюсь. Очень мне сочетание нравится – Забыл виолончель в блинной.

Тихогром читает Ф.К. Дика. Там в книге есть вуги. "А еще у него, - говорит Тихогром, - Были фнулы" – "Кто?" – изумляюсь. – "Фнулы", - говорит, - Они такие... нуу, как маленькие арабы, только войлочные". Меня так закоротило! Я даже сразу пошла и прочитала про фнулов. Побежала и прочитала! Ну да, они маленькие. Но, вообще, все не так.
Тихогром лучше рассказал.
monpansie: (w)
В детстве папахен брал меня на рыбалку, копать червей («копать червя»), вставлял меня в резиновые сапоги, давал мне удочку - банка с червями была общей, ну, червяка я нанизывала через раз, что-то мне лет пять-шесть было - и я вполне успешно ловила рыбу и страшно втягивалась в процесс, вот это, когда поплавок – чпок! – и дернулся. Восторг.
Еще я очень любила пускать камушки по воде – хей-хей-хей! – да чтобы несколько раз от поверхности! Оппа! А выбрать нужный плоский камушек - это искусство и чутье.
Про грибы я уже говорила. Грибы я могла собирать вдохновенно и сколько угодно. Уже все устали, а я еще нет. Мы соревновались с папахеном – кто больше. Я – точно соревновалась. Но уверена – папахен тоже.
Еще с папахеном мы играли в карты. Ни во что особенное – в дурака, например. Он выигрывал, я страшно выходила из себя. Страшно! Иногда он поддавался, и тогда я выходила из себя еще страшнее и бросалась картами и даже, кажется, рыдала, от злости.
Еще мы с папахеном отбирали друг у друга газеты и журналы. Сколько бы их не пришло, я не давала читать, пока сама не посмотрю. Ни за что. Папахен иногда забирал почту раньше и не давал мне, я чувствовала - истина где-то рядом, находила или просто тянула из рук и орала «Отдай!».
Еще папахен мой любил читать сказки. Я, в силу возраста, тоже. Из-за сказок мы тоже препирались. Заберет, главное, книгу, обернет газеткой и читает тайком. Сказки! А я ищу!

Тихогрома, кстати, страшно удивляет, когда я иногда говорю – поехали куда-нибудь, сядем с удочкой, порыбачим. Накопаем червей ("червя"). Он говорит – Монпансье, ты что, порвешь рыбке рот? Ты? И я тут сникаю и говорю – Ах тыж, черт… Ну хоть камушки по воде попускаем? А?
monpansie: (life)
В Болонье целью было залезть, по возможности, на самую кривобокую башню.
На башню мы залезли. И это было, честно скажу, неблагоразумно, неразумно и неумно.
На протяжении всего залезания и особенно слезания у нас на две головы была одна мысль – Мы все умрем! Бодрые и непонятно бесстрашные встречные люди участливо смотрели на меня и спрашивали – а ю окей? Я определенно была не окей. Я, вообще, хотела сесть на ступеньку и сидеть и пусть меня снимают спасатели, а потом приносят мне водичку и машут веерами, а я буду тяжело и прерывисто дышать - остановило то, что сидеть на ступеньке я тоже боялась и спасателей тоже боялась. Я боялась! Черт бы задрал эту башню! На одном пролете Тихогром всмотрелся в меня и сказал – Нет, это ты не от освещения такая бледно-зеленая, чем перепугал меня еще пуще, хотя и не хотел. Смотрела я только в стену – скучную серую башнину стену - потому что реально боялась потерять сознание. А мое сознание было мне дорого как никогда. В общем, было очень весело. Потом было. Когда слезли. Ох и весело было!
С тех пор башню Азинелли мы называли башней Азазелло – за заслуги перед…ну, перед кем там.

В Париже главной целью было ходить и смотреть – и то и другое до полусмерти. Цель была достигнута. Пресловутые венти километри аль джорно – у нас был шагомер. И опять не хватило. Это самый прекрасный город на земле и ничто не сможет поколебать это мое мнение, и я не хочу что бы что-то это мое мнение и эту мою неземную любовь колебало.

В Реймсе главной целью было короноваться.
Еще мы залезли на Реймсский собор и это было очень познавательно и местами опять-таки очень страшно. Потому что жизнь нас ничему не учит. Ну, или учит-учит, а все бестолку.
Там наверху большие красивые ангелы и огромные каменные короли.

В Венеции главной целью было возвращаться в отель вечером. Когда сумерки, когда огни, когда боковые улицы еще уже и темнее и на них совсем нет людей, а город всегда пахнет водой, сыростью, тленом, декадансом и пиццей. Это город, в котором, чтобы ориентироваться есть только три стороны света – площадь святого Марка, мост Риальто и железнодорожный вокзал.
Еще мы, разумеется, залезли на башню – на Кампанилу - но в башне был лифт, так что это читерство, а наверху были решетки – нестрашно. Хорошая башня! Еще нас чуть было не закрыли в соборе святого Марка, но не закрыли же! Отчасти даже жалко, что не закрыли.

В Падуе главной и единственной целью была капелла Скровеньи. Эту цель мы достигли, но предварительно как-то решительно заблудились и чуть опять не ушли в Венецию. И что странно - никуда не залезли. Ну, разве в палаццо дель Раджоне, но там невысоко, просторно и есть донателловский, троянский на вид, конь, но на него тоже не дают залезть – а какой конь! Какой конь!
monpansie: (15)
У нас дома была ваза из богемского стекла, такая округло-поплывшая, кривая, похожая на корону, что ли. Зубцы этой «короны» походили на распухшие разноцветные капли воды. Я тогда была мала и мне все время говорили – смотри, мол, не раскокай вазу, и вообще ее не трогай! - это ж какая красота! Разумеется, как только выдавалась свободная минутка, я трогала вазу – залезала на стул, доставала, снимала, вертела в руках и смотрела сквозь разноцветные капли-зубцы – ну, характер такой противоречивый у меня, наверное.

И вот однажды смотрю я в вазу, в эту разноцветную каплю, и вдруг из этой капли на меня как посмотрит огромный глаз! Вот правда! Огромный черный глаз! Я как заору! - чуть не бросила вазу к чертям обземь от неожиданности, но чудом все ж удержала сокровище в робких детских руках.

Очень я этим событием впечатлилась и не утерпела - все всем порассказала – подружки, разумеется, тоже страшно и смертно перепугались, а родители говорят – зачем трогала вазу? – не впечатлились. Бесчувственные какие.

Потом я подумала – может, это мой глаз так отразился? Ооо!

Черный глаз из вазы не давал мне покоя. Леденящий ужас леденящим ужасом, но - Черный Глаз! Вау! Страшно! Я полезла в шкаф добывать вазу и глаз еще раз.

Я, наверное, час упражнялась с этой вазой – и так и эдак – крутила, переворачивала – глаза не было. Более того, неожиданно обнаружилась странная вещь – все, что отражалось в капле – отражалось перевернутым - это не мог быть мой глаз! И вообще было какое-то мелковатое все - а глаз-то был здоровенный!
Для чистоты эксперимента я позвала подругу и велела смотреть в вазу – предварительно запуганная подруга отказывалась сколь было сил, а когда силы кончились, зажмурившись, осторожно посмотрела.
Бестолку.

Так, короче, ничего и не решилось. Глаз больше не появлялся.
А потом вазу случайно кокнул родной отец. Зря только меня строили, сами-то, сами!
monpansie: (15)
Утром потерялся котенок.

Сели пить кофе – Тихогром говорит: А вот у Киплинга сказочка, человеку, мол, собака – друг, корова - подательница доброй еды, лошадь – слуга, а вот коту, я считаю, - говорит - человек и друг, и податель доброй еды и слуга.
Точно, говорю.

И именно в этот момент теряется котенок. Так он всегда есть на периферии зрения – толстый такой, хороший, полосатый котенок-холерик, а тут нет.
Я говорю – где котенок? Тихогром говорит – не знаю.
- Кис-кис-кис!
Нет ответа.

Бегаем, заглядываем под диваны, в шкафы, даже в какие-то коробки, под ванну – находим много интересного и иногда пыльного. Но котенка нет. Котенку реально некуда деться, но его нет. Я как придурочная прыгаю по квартире и гремлю мышкой-гремучкой на манер маракасов, Тихогром метнулся до первого этажа – хотя никто дверь не открывал - и во время пробежки заподозрил какую-то бабку, которая слишком долго закрывала дверь, в нехорошем - вдруг она впустила нашего прекрасного - толстого, полосатого, холерического - котенка? - и чуть с лету не вступил с ней в пререкания.

Мы начинаем двигать мебель и ворошить одежду, я пытаюсь подпустить слезы в голосе. Второй кот, прислонившись к батарее, смотрит на нас с большим интересом, собака очень помогает искать.

Кофе стынет, на работу уже надо было выйти.

В итоге – этот гад залез в какие-то складки обивки дивана – и лежал там, и мы его упоенно двигали вместе с диваном. Может, ему это даже нравилось.

В общем, он находится. Его грубо вытаскивают из складок и нежно расцеловывают.

Мы садимся пить остывший кофе.

Прямо иллюстрация к твоей нео-притче, говорю я.
Тихогром истомленно кивает.
monpansie: (15)
Купили вчера пару блинов для штанги и перчатки – перчатки велосипедные, но принцип один – на ладонях хорошие кожаные пухленькие подушечки.

Дали отопление – как пишут в тумблере – вот радости привалило! Коты мгновенно обнаружили батарею и ее прелести и заняли места согласно купленным билетам. Ну, я тоже рада – надеюсь, Васька перестанет спать у меня на голове гордой черно-белой шапкой.

Дочитала лекции по литературе Набокова, подробнее напишу или не напишу потом. Ну, давайте немного сейчас. Набоков – тот человек, который имеет право говорить, что ему (у какого-то писателя, какое-то произведение) нравится, а что нет. Говорить-то все могут, а вот право не все имеют. Не надо соглашаться или не соглашаться с ним – это вопрос другой, к теме отношения не имеет - это разговор с самим собой.

На улице пока солнечно и на душе от этого радостно. Стоя в солнечных лучах, в секундах мимолетного ожидания слушала Retrovertigo, и сияние исходило из моих наушников.

Утро

Jul. 18th, 2013 11:30 am
monpansie: (Default)
Котенок сегодня ломился в туалет, отчаянно орал и толкал пятикилограммовым телом дверь, вломился, ходил по раковине, пил, умывался, вставал на задние лапы и скреб стены, лизал мыло...

Мышь

Jul. 5th, 2013 10:20 am
monpansie: (15)
У нас есть такой образ. Такая мышь. Абстрактная такая мышь. Она где-то там живет в норе, у нее друзья и вообще жизнь и события, но иногда она ходит на работу – она приходит к нам в холодильник и там вешается. Я так и вижу - сидит мышь с друзьями, болтает, тянет там мартини – потом - хоп! - на часы – "ребята, я на работу".
Сегодня вот съели сырники на завтрак, и мышь на работу пришла.
monpansie: (15)
Многие и так знают, но я напишу.

У нас есть кот Вася. Васю мы купили за двадцать рублей у доброхотной бабушки, когда просто проходили мимо рынка. Вася был маленький, худенький и грязноносый. Вася вцепился в букет цветов, который у меня был – Васю было проще купить, чем оторвать от букета. Васю изначально назвали Шерлок, но, помучавшись пару дней с чуждым квадратным имечком, переименовали в Васю. Вася – кот-Моцарт. Он тонкой организации, мятежный и настырный. У Васи нестерпимый по диапазону голос. Вася уже почти человек и обратно никак.

Собаку Макса мы достали из урны. Щенка в урну выбросил какой-то мудак – он шел и нес щенка за горло, а потом придушил и выбросил. Я это не видела, а Тихогром видел. Мы достали щенка из урны, и Тихогром сделал ему массаж сердца и искусственное дыхание. Макс был невообразимо крохотный – я никогда не видела таких маленьких щенков, он был меньше морской свинки. Я очень надеялась, что Макс вырастет в огромного свирепого пса, но Тихогром сказал, что из таких маленьких щенков больших собак не вырастает. Это было для меня невероятным открытием, но я все равно еще какое-то время надеялась. Макса назвали в честь шестилапого пса из MDK – он был тогда похож. Сначала Макс был критично голодным и ел все подряд, сразу, быстро и еще искал – такое ощущение, что он не ел с тех пор, как родился. Макс считает Васю сенсеем, а себя отчасти котом. Авторитет Васи у Макса непререкаем. Авторитетом Вася злоупотребляет.

Пухина мы взяли из зоомагазина – туда зимой в коробке подбросили крохотных котят – за условные десять рублей. Пухин – котенок-Бетховен, очень энергичный и чувствительный. У Пухина зависимо-независимый характер. Пухин часто нуждается в собственном пространстве и лежит где-нибудь поодаль и за всеми наблюдает. Пухин ужасно милый. Вася на удивление хорошо принял Пухина, хотя мы очень боялись. Пухин обожает Васю и часто рэндомно, внезапно и настойчиво начинает его мыть - Вася может это вытерпеть очень недолго. Иногда Пухин угнетательно спит на Васе. И вообще во всем ему подражает – в дурном тоже. Макса Пухин все еще никак не может толком разъяснить, хотя часто предпринимает попытки – подходит, толкает Макса головой и курлычет. Но Макс считает котенка ерундой и не уважает. Сначала Макс нечеловечески ревновал, а сейчас– только человечески. Пухина назвали в честь старой дворянской традиции.

Вот так.
monpansie: (Default)
У Тихогрома знакомая с мужем какое-то время назад слетали в Мексику. Ну и что, спрашиваю, как им, понравилось? -
Говорит - кошмар! - Почему? - День с ночью перепутала, а муж искал внеземные цивилизации - полный привет! И нашел! - всем рассказывал! Вот, что, говорит за человек? Ну, нашел ты и сиди. Нет! - надо всем рассказать!

В этой фразе просто все идеально как смешно))

Точка

Apr. 18th, 2013 01:47 pm
monpansie: (life)
Я не вытерпела и купила лазерную точку – дразнить котов. Младший кот мгновенно раздразнился и стал толсто бегать и прыгать, и наскакивать, и искать, и робко не понимать, что это вообще такое, люди?! - а старший очень задумался. Очень. Он свесил голову и воззрился – он постиг значение геометрической точки. Он смотрел на точку, склоняя голову то вправо, то влево, и шумно думал.
Собака страшно оживилась – она брала след точки, она рыла точку, она тявкала на точку, припадала на точку, жаловалась на точку. Часто собаку подрезал младший кот и отбирал точку, но пес не терялся и точку возвращал.
Потом, очумевшая от передоза впечатлений собака принесла мячик – хоть что-то материально в этом мире!
После выключения все звери собрались в треугольный кружок и какое-то время сильно ждали возвращения точки.
monpansie: (www)
Как-то раз в детстве я лежала в больнице, мне было лет пять, наверное. Несчастные мелкие дети оторванные, вырванные из дома - я очень скучала. Помню, стенка была зеленая, крашеная, неприятная, кровать какая-то большая, не по росту и на мне цветной такой халатик, фланелевый. Еще гномика вызывать под одеялом – ну, это обязательно.
Медсестры делились на добрых и злых – в основном по тому, как ставят уколы – больно-небольно. Такая градация. Простая и четкая. Без полутонов.
Однажды девчонки с замиранием сказали – О, сегодня «в ночь» будет Венера. Венера? – я очень удивилась. Да, Венера. медсествра Венера. Ее так зовут.

На самом деле медсестру звали Вера - это я потом узнала, по большому секрету, от тех же девчонок - но она предпочитала, чтобы ее звали Венера – а причину я так и не знаю. Сейчас я прихожу к выводу, что Венера была очень молоденькая девушка – но тогда, конечно, являлась безоговорочно взрослой и в ее руках была если не твоя жизнь, то шприц точно. Венера, кстати, ставила "уколы" небольно. Она была с такими светлыми толстыми волосами в хвостик, круглолицая, румяная – розовенький румянец, точно был, плавная такая, двольно миленькая, очень простенькая. Белая шапочка, халатик, сережки какие-то.

Она была совсем не похожа на боттичеллевскую Венеру, а я надеялась, но предустановленное девчонками положительно-ревнивое инерционное отношение оставалось какое-то время - я была лояльней к Венере, чем к остальным - просто так. Выделяла – те и Венера.

Однажды утром я проснулась до подъема, как-то мне было тревожно, тоскливо и это мерзкий сиреневый свет сочился из коридора под дверями - мне не спалось, я лежала на этой большой кровати и думала мучительно, тревожно. Все спали.
Открылась дверь, зашла Венера с градусниками. "Кто-то не спит?" – почему-то спросила она. "Я не сплю", – почему-то сказала я.
Она подошла села на кровать и сказала "А ты спи, еще рано".
Я закрыла глаза, но спать не стала, конечно.

Но в принципе, Венера никак мне не запомнилась, никак не повлияла - бывает же, что случайные взрослые влияют - нет, не тот случай. Имя, разве что, приметное.
Так что-то вспомнилось. Вера-венера, смешно
monpansie: (coffee)
Есть такие достопримечательности, которые и не достопримечательности вовсе, а так – культурная программа, обязательный пункт. Например, на Эйфелеву башню подняться – в принципе, делать там нечего - побродил между металлоконструкций и опять на землю.

В Вене такая вот чепуха с кафе Захер и одноименным тортом. Торт шоколадный, аутентичный до крайности и брендовый до нее же. У Тихогрома, правда, был суровый исследовательский интерес насчет того, правильно ли он сам происпекает этот торт в домашних условиях.

Кафе это недалеко от Оперы - шаг шагнуть.

Шагнули мы шаг, а там очередь, изрядная такая - у всех же тоже пункты в культурной программе, а мы в очереди стоять способны, ну, если только ... ну, прямо не знаю что. Взяли на заметку сначала.

На следующий день прибегаем чуть не к открытию, хей-хоп, очереди нет, но внутри - видно - все забито поглощающими торт в рамках той же культурной программы. Ну, и из отеля Захер граждане завтракают тортами. Но главный разводящий нас приглашает - битте, мол, и указует на гардероб. Идем в гардероб. Там на нас нападает улыбчивая девушка и сдирает с плеч наши куртки. Мы безуспешно пытаемся избежать нападения девушки и сделать все сами. Фигушки.
Стоило это нападение девушки, кажется, евро с человека.

Ладно, идем в зал, садимся, подскакивает официант , мы говорим – "щас, мы меню почитаем внимательно", и он очень удивляется – чего читать? захер лопать надо!! – в глазах видно буквы.
Берем захер и обычный эспрессо, фирменный кофий не решились испить – решили, что слипнемся. То, что мы взяли эспрессо тоже почему-то подивило официанта, видимо, все же народ храбрый приходит – слипнется так слипнется, не беда!

Торт оказался сладким до крайности, я-то ничего, я шоколад люблю (да и то передоз), а Тихогром сильно закондобился. Кофе был нормальный.

Попили, поели, посозерцали улицу и окружающих, а потом в гардеробе опять подверглись нападению девушки - теперь она на нас надевала наши куртки – мы это вытерпели стойко, а потом пошли на воздух, в толпу, на улицу.

Стоило это все евро двадцать, как-то так.

В шаге от )

Чашки )
monpansie: (15)
Посещение Старой пинакотеки (Die Alte Pinakothek) входило во все планы посещения Мюнхена – от скукоженного до вольготного.
Я прямо предвкушала это посещение.
Поэтому в один прекрасный день мы вышли из-под земли на станции Koenigsplatz.

Если в Дрездене добрые и высококультурные люди во весь дом растянули хлопающее и хлюпающее полотнище с призывной надписью "Картины здесь!", то тут было глухо. И тихо. И вообще рано утром. Но мы хотели видеть картины! У нас был план!

Вокруг, к слову, привольно раскинулись греческие пейзажи с поправкой на умеренно континентальный климат, и, в общем, было довольно просторно. В Мюнхене, вообще, довольно просторно.

За нами были Пропилеи, слева – Глиптотека, справа – Античное собрание, а впереди остро торчал псевдогеипетский дрын.
Пинакотеки не было. Вообще никакой. Даже современной.

Тут - напротив - Пропилеи справа, Античное собрание - напротив. )

Мы отправились на поиски. Искали довольно долго почему-то, но нашли. Кто ищет. А мы же искали!

Пинакотека - такое длинное коричневое здание. В такой длине даже вход терялся, но мы и его нашли.
Вот такооой длины )

Нам как-то случайно повезло и день был воскресный – вход по "рублю" – один евро. Правда, так же примерно "рубль" стоил гардероб, но вещи можно было оставить в кабинках забесплатно, просто кабинки мы поздно заметили. Вообще, к одежде в мюнхенских музеях отношение вольное - в Глиптотеке можно было куртку повесить на общую вешалку на входе и иди себе, обнимай фавна Барберини. Я вешала. Не увели.

В Пинакотеке было много русских-русскоязычных и это неуловимо или уж неумолимо радовало. Вот, правда, было очень приятно. Не шучу.

Еще в Пинакотеке были вот такие лихие лестницы. Я преисполнилась ликованием и любовью к ним и отказывалась подниматься и спускаться как-то иначе и совершенно загоняла Тихогрома.

Лестница якобы )

А еще давали цветные железки-заклепки – по ним определяли, куда тебе можно, а куда нет – мы куда-то прошли не туда, так нам объяснили – "нельзя", но пока объясняли, мы немного посмотрели запретного.

Кафе еще было. Там очень много людей законно вкушали земные плоды до или после духовных.

Все это было помимо картин, конечно.

Меня неумолимо влекли Паумгартнеровский алтарь, загадочно грустный дюреровский автопортрет, меланхоличные и мелкие брейгелевские персонажи, сияющие улыбками гальсовцы, проволокой стесняющий сердце Ботичелли, прячущийся в колышущейся темноте Рембрандт, потусторонний Грюневальд и перекошенные страшноватые недобрые средневековые святые - и еще многое, многое другое. А еще пахеровский зеленый глазозадый черт – очень уж хотелось посмотреть так ли страшен нечистый как его малюют.
Его-то я вам и покажу.

Св. Вольфган и черт )
monpansie: (life)
Как известно, настоящий житель Нска имее личное отншениек слову "башня", он даже толкиеновские "Две башни" считает ненужным барочным стукко и назвал бы книгу просто - БАШНЯ. Просто и смыслонесуще. Потому что башня – несет смысл. Всегда. Конечно, в идеале он хотел бы назвать ее "Наша башня", но учитывает... Ну, что-нибудь да учитывает и не называет. Или называет - но про себя.

В Праге есть телевизионная башня. Жижковская телевизионная башня. Двести шестнадцать метров, если не врут. А смысл - врать? Ее отовсюду видно – она как космическая ракета с носителями. В ней путается туман, когда туманно. Когда не туманно, она торчит как потусторонний лихой менгир-Гулливер среди лилипутов и очень впечатляет. Я очень впечатлилась.

Я очень боюсь больших предметов, даже больше чем высоты, и поэтому двадцатого декабря мы пошли смотреть Башню.
Мы просто шли в направлении Башни, забирались на горку и путали следы, но вдруг в какой-то момент Башня пропала - раз! – и нету. Тогда мы стали идти медленнее и осторожно выглядывали – а вдруг огромная Башня выскочит из-за угла и страшно нас напугает?

Было тревожно.

Башня выступила вперед и ввысь. Из дворов и домов.

Башня, точно, оказалась крайне огромная. Устремленная и в наростах. Более того, по Башне радостно ползали огромные черные безликие дети, а рядом к Башне жалось немасштабное серенькое кладбище, а еще стоял дощатый голем с дверкой в груди. Мы пообнимались с големом и подергали за дверку.

Тихогром ходил вокруг Башни и страшно ругался на Башню за величину, на пластиковых детишек и на воспаленный разум художника и явно был очень доволен.

Все были радостно перепуганы.

Потом мы пошли по улице непрестанно оборачиваясь на Башню и кидая на нее прощальные взгляды, а она пристально смотрела нам вслед и очередной раз обернувшись Тихогром воскликнул "Да что ж такое! Опять ты!" - он одушевил Башню.

А потом Башня опять пропала, словно вовсе не бывала.

Очень хорошая Башня, я вам скажу. Очень мне понравилась. Отличная Башня.

Гулливер )

Выход )

Прекрасная серая с наростами башня и черные младенцы )

Голем )

Опять ты! )

Profile

monpansie: (Default)
monpansie

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112 13 1415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 12:38 pm
Powered by Dreamwidth Studios