monpansie: (life)
Нужно запостить что-то душеспасительное. Еду, например.

Когда мы путешествуем, мы иногда, если не забываем, фотографируем эту самую еду, очень часто - чашки кофе – это все идет под кодовым названием "Жизнь удалась" – хотя еда может быть просто какая угодно, хоть бублики с маслом, хоть без масла, а с другой-то стороны и так ясно, что название по приколу - чего уж тут объяснять?

Вот это фото из Оахаки (Мексика) – всякие сладости, манго, соусы – это я накупила, а Тихогром на соус молэ очень ругался и говорил "мура какая". В мешочке – кофе, в коробке с надписью "Соледад" – шоколад, в бутылке с надписью "Мескаль" – мескаль. Сладости и фрукты мы постепенно съели. мескаль, видимо, выпили. А гусеницу сожрали! Бвахаха.
1 )

Вот этот натюрморт из Сан Кристобаля де лас Касас (Мексика же) – калач, стало быть, сахарный, папайя (явно оахакская осталась) и бутылка текилы – вот, вообще, не помню, как мы ее покупали – помню только, что Рамон говорит нам, зеленым, так сказать, щенкам – мол, Ольмека всякая, это фигня, а вот Хосе Куэрво (эспесьяль)– вещь! А лимоном с солью ублажаются только малограмотные – это для того чтобы отбить вкус-запах дешевки, и мы сразу поверили Рамону. И, получается, купили текилу Хосе Куэрво. А больше ничего не помню. Ну… должно быть, мы ее выпили.
2 )

А вот это мы завтракали в Сьемприпе (Камбоджа) – вышли из отеля (в который полвторого ночи нас привез добрый и ушлый туктукер), огляделись и вошли в какую-то едальню - рядом было еще родео какое-то и кони - раздолье. А еще чуть дальше казино. Хвала казино! Но про казино как-нибудь в другой раз расскажу. Ну, омлетище, масло, багетища, кофе - и все стоило два доллара. Вот это было мощно! Два доллара! На двоих! Надо сказать, что так вкусно, как в Камбодже, я не ела нигде, безотносительно двух долларов. Ну, просто ужас как вкусно! Кстати, с багетами там тоже была забавная история, но про нее тоже как-нибудь в другой раз.
3 )

А вот этот натюрморт – оттуда же. Как раз после того как мы поели в каком-то их центральном кафе (распревкусно!) и страшно повеселели и накупили всякой чепухи – печенек каких-то, пива – из за названия "Ангкор"! Ну, "Асахи" – потому что Тихогром говорит – Тут Асахи японский по доллару – будешь? А я говорю – буду.
И вот этих рыб на палочке – мы их даже пытались есть. Но что-то, вроде, или уж сытые были или уронили их.А еще вот эти – мы их называли "ежики" – змеиный фрукт - мы ими все пальцы исцарапали – но они невероятно вкусные! Мы их все съели и очень жалели, что мало взяли – а ведь брать не хотели. Нам их продавцы предложили попробовать - такие милейшие люди! – и так мило поклонились, а мы им - по аналогии - до сих пор помню, какие они были милые.
4 )

Вот. А это у нас в номере висело - правила отеля. Видите, проституция запрещена и вообще - кругом королевство!
Но нам, короче, очень нравился верхний узорчатый вариант – мы его читали. Как хотели так и читали.
А утром в наш отель пришел настоящий Санзо буддийский монах, почитал сутру хозяевам - или что там и ему дали пожертвование. Вот это было круто!
5 )
monpansie: (monpansie)
Сейчас покажу вам две мутные картинки – одну просто мутную, а другую сильно мутную – ну, уж такое освещение было. Но зато смешную.

В Мехико на центральной площади – на сокало – стоит собор. Кафедральный. Вообще, на сокало, прежде всего, стоит крайне огромный мексиканский флаг, но еще вот и кафедральный собор. И если собор обойти справа, то прямо за ним стоит Теночтитлан - не весь, конечно, а часть - с еще невыкопанными из него артефактами и сокровищами - и поэтому там все время копают. Довыкапывают. А еще там есть музей, где можно посмотреть то, что уже выкопали.

Много, кстати, хорошего.

Есть там парень-орел - орел-парень! - весь в перьях, решительный и положительный, много ехидных языкастых Тлалоков, неприветливые черепушчатые барельефы и разные другие боги и горшки, но прежде всего там есть Миктлантекутли.
Владыка загробного мира.
Вот он.

Вот он! )

Если вы подумали, что он бессердечный, потому что сердце у него не там, где у порядочных, то нет – это печенка - средоточие жизненных сил и страстей и кроветворный орган. Потому что - ну видно же! - что со здоровьем у него все отлично. И поза у него убедительная, и выражение лица радостное, и маникюр что надо и аппетит отменный.

В общем, мы несколько оробели и весьма впечатлились. Таким смелым художественным решением.

А надо вам сказать, что мудрые мексиканцы в музее пустили такую музыку, что можно было оробеть и от Иван-царевича. На сером волке. Или даже просто от одного серого волка. Запросто. Что-то запредельно звякало, ухало, ныло, стонало, и тянуло, и томило, и выводило, и въедалось, и свивалось-развивалось в полумраке.

Потом мы спустились на этаж ниже – музей идет вниз, как бы по спирали - поднимаем головы, а там! – Миктлантекутли крадется за охранником – попугать. Так, по-дружески. Торчат там оба в темноте целыми днями - хоть осалить.

Салочки )
monpansie: (sb1)
Как мы ездили в Тулу со своим самоваром. В мексиканскую Тулу (Tula). Где-то девяносто или сто километров от Мехико – прикатил и любуйся себе.

Туда мы собирались обязательно, поэтому прямо утром по прилету, в полуосознании, поехали на автовокзал, крайне приблизительно зная, где это и чего там делать для достижения поставленной цели.
На углу улицы неподалеку от нашей гостиницы стояла передвижная кухня, и парень что-то жарил, варил, перчил и заворачивал - пахло так, что мы чуть не потеряли полуосознание.
Сколько-то ехали в метро, сколько-то по метро нас водил пожилой мексиканец – настойчиво указывал верную дорогу и следил, чтобы мы ей следовали. Там же меня схватили за задницу.
На вокзале было шумно, многонародно и продавали билеты. Мы купили себе два.

Ехали часа полтора, озирая окрестности, пару раз в автобус заходили серьезные люди и серьезно всех осматривали – мы думали, что это контролеры и предельно законопослушно тянули два купленных билета. Но они не заинтересовались.

К этой же поездке принадлежит одно из моих самых любимых воспоминаний – в каком то городишке, на углу, у забора-плиты сидел за раскладным столиком пожилой мексиканец и продавал кукурузные чипсы рядом крутился, видимо, внук - мелкий смуглый пацан. Потом к деду подошел то ли полицейский, то ли регулировщик движения – он был в форме - купить чипсов, дед насыпал их в пластиковый мешок, налил туда же какого-то соуса из бутылки, потряс-перемешал и отдал.
А мы проезжали мимо, мимо, просто свидетели чей-то чужой и далекой жизни.

В городе Тула тоже был автовокзал. Крохотный как лубяная избушка. Внутри было человека четыре - все местные – смуглые и очень смуглые. Мы торчали там посередине - как два бледных тополя. Я до сих пор вижу эту сцену - почему-то со стороны. Потом мы приставали ко всем со словом «пирамида» и еще какими-то словами, но никто почему-то ничего не знал. Все покрылось мраком. Но мы не намерены были сдаваться. Атланты манили нас каменными пальцами.
А в туалете вместо мыла был стиральный порошок.

2

Оказывается, надо было лихо подскочить к автобусу и крикнуть «Тула!» – мы подскочили и крикнули так лихо, что любо-дорого, и поехали, петляя по улочкам с магазинчиками колдовских снадобий и детскими садиками с системой Монтессори.

Высадили нас в чистом поле. В поле паслись коровы. Мы пошли по полю. Вокруг не было ни души.
Потом показались какие-то ворота. Потом деревянная будка. В будке одиноко сидел билетер.
Мы пообщались с одиноким билетером, рассказали друг другу всю подноготную на праязыке и расстались очень довольные друг другом.

Потом снова было поле, кривые огромные кактусы в мелкий цветочек. А потом я увидела, то что нужно – постамент со столбиками, вытянула палец и крикнула – "Вот он!"
Мы нашли то, что искали.

Народу не было – сначала никого, потом шесть человек, а потом снова никого. Тула была вся наша. И раскладывающаяся как суставчатый стаканчик пирамида, и площадка для игры в мяч и столбы-атланты – у одного было симпатичное, доброе и милое лицо – именно он оказался репликой, кстати - все было наше, все-все.
Откуда-то выбежал и куда-то убежал кто-то – свалился в кусты за пирамидой.
Мы долго сидели на развалинах и смотрели вниз – на дороги, на людей. Словно под стеклянным куполом. И нам было невыразимо хорошо.

Когда мы шли обратно, коров уже ушли, зато пришел автобус - я замахала рукой и крикнула словосочетание, над которым смеюсь до сих пор - что-то типа Централ Стацьон! Или чего похуже.
Но нас поняли.

И мы уехали из Тулы.

PS. Кстати, серьезные люди в атобусах проверяли вовсе не билеты, а оружие и наркотики, да. Как оказалось.

13 фоток )

Кофе

Jan. 11th, 2012 12:41 pm
monpansie: (sb1)
Дорога пахнет кофе.

Когда я путешествую, одним из правил является чашка кофе в дороге – неважно где – в аэропорту в Домодедово, например – потому что скучно и еще нужно ждать чааас, двааа - различные сетевые кафешки – цена разная, вкус примерно одинаковый – никакой, тоже самое в шопинг-моллах с обязательным невразумительным старбаксом и насильно возлюбленными населением планеты чизкейками – вот лично вы любите чизкейки? Стаканчик из автомата где-нибудь в парижском метро – а тут дело не во вкусе, а в том, что холодно и приятно согреть пальцы, бодрит, Тихогром любит покупать что-нибудь в автоматах, а Париж – любимый город. Кислый невыносимый мексиканский кофе – единственная страна, где сваренный кофе пить было невозможно, зато мы пили их шоколад – гораздо лучше! Незабываемый кофе в Танзании – в Дар-эс Саламе - беспросветно замусоренная улица, столики и стульчики с подкошенными ножками, пол в кафе моют по-матросски грязной водой из пластикового ведра, по улице гордо идет суставчатый пятнадцатисантиметровый жук? таракан? - напиток налит в чашку с отломанной ручкой и отгрызенным краешком – в кофе добавлены молоко и соль – в общем, пить я забоялась. Или утром в Серенгети, из термоса - прихватил наш проводник - в ста метрах от тебя лежит гиена, а в трехстах - все глазеют на гепарда, а ты замерз к чертям в этой жаркой экваториальной Африке. Огромный капучино в Нюрнберге – «Ты зачем взял такой огромный? Плавать? - Монпансье, там было написано "кляйнер"! А большой – вон!» – и точно – женщина за соседним столиком пьет из фарфорового тазика. Сложное кофейное сооружение во Вьетнаме – такая маленькая жестяная кастрюлька – кофе не особо вкусный, но некоторые хвалят. Турецкий кофе – иногда две ложки дивно пахнущей гущи или как в любимой кофейне в Стамбуле – я ее находила по запаху, а не по адресу. В Пекине… В Пекине вообще ограничены некоторые привычные продукты – шоколад по дурацким ценам, совсем нет сыра – мы не нашли, а кофе – баловство – те же сети и внимательно-рассеянные люди с приросшими к ним ноутбуками. Кофе на Занзибаре – начался прилив, ты сидишь на веранде на столбах и пьешь совершенно заурядный кофе – но вот он, океан!
monpansie: (life)
Тихогромский рассказывал, как мы купались в сеноте, забитом мордастыми сытыми сомиками – покажу пару фоток.
В сенотах раньше топили могучих юношей и прекрасных девушек, а потом традиция или подзабылась или кончились подходящая по стандарту молодежь – ну, вот в Священном Сеноте в Чичен-Ице очень топили - оттуда много достали сокровищ и костей - и много осталось еще! - но туда купаться не пускают – Юнеско! - а в этот, Ik-Kil – пускают. То, что пускают очень кстати, кстати, ибо как только попадаешь в тропический климат, все время ходишь несколько в полуобмороке – перманентная влажная баня, от любого плевка мгновенно зарождается стегозавр - и купание в пресной воде хоть слегка, но освежает.
Ик Киль – подземное озеро, глубина - как нам сказали - метров шестьдесят, и от самого озера до поверхности земли еще метров тридцать - агаа?!! - спускаешься по специальной таинственной дорожке – такая воронка. Сверху свисают лианы, корни, любопытствующие, а в толще воды якобы замерли прорвы сомиков. Ну и людишки плещутся.

Вот это таинственный спуск, он вообще мокрый, и поэтому надо идти осторожно, чтобы не навернуться, можно было бы «залить горку» и вниз оперативно съезжать на санках - но природные условия не те, сами понимаете. Не позволяют.
1 )

Тут видно как свисает растительность и цвет водоема - Синюшкин колодец - и все это, конечно, распрекрасно и удивительно.

2 )
3 )

Это внизу – довольно мрачно и прохладно и неуютно, сверху сочится солнышко, а в воде поджидают нас рыбехи – вот эти черные черточки и есть жирные сомики – они вполне рослые и зажиточные на вид - именно они так отвратили Тихогромского от водных процедур - но сенотская плотва совершенно равнодушна к людям. Вода прозрачная - правда, не на все 60 метров – внизу синева сгущается до состояния ультрамариновой бездны.

4 )
5 )

В воде купались храбрые людишки, я тоже поплавала с большим удовольствием - туда-обратно, на спинке, хей, а Тихогромский сначала плавал и орал "Уйдите, проклятые рыбы!", а потом со словами "Ну его нахрен, глубоко, на психику давит, нервы ни к черту" - и вовсе вылез. А я ничего. Да и посвежело.
monpansie: (sb1)
Мы были в Пуэбле. Пуэбла де Сарагоса – довольно крупный городишко (с) – населения миллиона полтора, но, как почти все в Мексике, паруэтажный с непременной историей землетрясений и обрушений, невидимыми в тумане вулканами, голубой достопримечательной плиткой, обязательным сокало, сладостями не помню из чего и не помню, как называются – такие слегка крахмалистые колбаски в папиросной бумаге – вполне вкусные, и с показавшимся оранжевым кафедральным собором.

У нас кончились местные наличные деньги, нам нужно было их поменять – рутинная заграничная операция – шило на мыло с процентами - где-то баксов пятьсот – мы прикинули, на что нам надо - увидели местный банк с красной вывеской – на вывеске не то лебедь, не то нет - побежали туда. Несколько окошек, очередь разделенная веревками, людей много – платили за свет, за обучение, за что-то еще, брали квитанции, проверяли правильность, иногда что-то спрашивали - все как везде, нерушимый алгоритм. Люди смотрели на нас с любопытством, а мы стояли прилично, спокойно, отсвечивали слабо, но были, конечно, весьма бледны – неприлично бледны - по тамошним меркам, а на улице было невыразимое мексиканское солнце.

Наконец мы у окошка-цели. Наконец-то. Ура. У нас будут радости жизни доступные за деньги – минут через пять. Люди за окошком нас внимательно разглядывают и просят паспорт. Мы даем паспорт – пожалуйста! Пожалуйста! Девушка долго смотрит в паспорт, потом подходит еще одна девушка и тоже смотрит в паспорт, потом приходит парень и тоже заглядывает в паспорт - хмм, потом они все трое уточняют страну – где? Мы называем страну – конечно, конечно. А город? – заинтересовались они. Мы говорим и город. Они испуганно молчат. Потом переспрашивают. А? – говорит парень, а потом вдруг лихо, архимедово, с напором восклицает - "Москва?!!" "Москва!" – радостно соглашаемся мы и весело киваем и блестим зубами во все стороны. Они тоже кивают и блестят, берут наши доллары и опять задумываются. Улыбка не гаснет на наших устах. Потом они что-то обсуждают. Потом открывают кассу и отсчитывают сколько-то денег. Потом уходят и приносят еще денег – и тоже отсчитывают. Потом говорят – айн момент, фройляйн - и добывают еще денег. Все! Уф! Распишитесь - они дают нам целый ворох песо. И вот вам чек. И в чеке распишитесь Распишитесь за эту огромную кучу бумажных денег. Просто огромную. Громадную. Кучу денег. Песо разного достоинства. Разных годов выпуска. Разных цветов и форматов. С прозрачными окошками и портретом нарушителя страт Бенито Хуареса. Очередь оборачивается на нас, забыв про газ и проездные. Да. Мы легитимно ограбили банк в Пуэбле. Да-да. Только что. В ужасе сгребаем купюры, распихиваем их по жалким летним одеждам, карманы у нас распухают как флюс, а на лицах хорошо читается паника – мы не подумали, ну, мы не подумали! - а о чем вы вообще думали, а? Мы убегаем, несемся в какую-то забегаловку по соседству, виляя и путая следы. В забегаловке почти пусто, но пахнет омлетом, что ли, и кофе, что ли – мы проносимся в туалет, около раковины считаем, упорядочиваем купюры - так, кажется, поприличней - и выходим, как ни в чем не бывало, на улицу, прямо на сокало, прямо на невыразимое мексиканское солнышко - улыбаясь и предвкушая приключения и удовольствия. И доступные за деньги и вообще.
monpansie: (Default)
Когда мы были в Оахаке (Оахака-де Хуарес - ну, Хуарес он есть Хуарес — голова!), там была Гелагеца — это такой праздник - ликующие местные народы выходят на неширокие улицы одноэтажных городов— малоэтажность - ибо трясет. Под ногами чавкали перезрелые манго — они падали прямо с деревьев, здоровые такие манго, удушающе приятно пахнут, из церкви выходили новенькие бакалавры в неновых мешковатых одеяниях и туфлях не по размеру. Вокруг Сокало (Zocalo)— это центральная площадь - народы ликовали настойчивей - кричали песни про Че-команданте-Гевару, плясали танцы и с наступлением темноты не против были подраться, мескаль в лавках стоил сто песо (рублей триста) за здоровую бутылку с кисточками и был сильно в ассортименте, на рынке продавались незабываемые персики и невиданный, но сразу же купленный маймей, а также вовсе что-то необъяснимое на вид и непроизносимое на язык - а еще жареные кузнечики разной величины стаканами — как у нас семечки — чем крупнее, тем дороже! - с ножками! - а еще такие мелкие сливы неотличимые от ранеток на вид - местные брали их в газетные кульки и с удовольствием плевались косточками. На самой площади стояли индейские народные избы вигвам с сувенирами — шнурками, горшками, свистульками и белыми рубашками, а в середине бунтовали коммунисты - там-то и была одна вещь, которую я совершенно не ожидала там увидеть - а никто бы не ожидал! Вот эта ) Особенно мне понравились имена - народное и близкое Хосе и какое-то алхимическое V.I. - как номер, как криптограмма, честное слово — некий неведомый шифр. А еще там продавали кукурузу — я уже писала — прямо с тележек - вареная молочная кукуруза, в нее втыкают палочку, мажут майонезом, обваливают в тертом сыре, поливают лаймом, посыпают красным перцем — очень вкусно! - стоит десять песо в честь праздника, восемь в обычный день.
У нас был странный двухэтажный колониальный отельчик с коваными кроватями и зеркалами в кованых рамах, в шкафу жили привидения, окно было узкое как бойница, ели мы в патио при свечах под открытым небом - просто квадратный кусок неба сверху — если идет дождь — натягивают брезент, но дождя не было, а были только звезды — темнеет там сразу, рано, без всяких сумерек — раз и все.
monpansie: (Default)
Это было первое утро в Мексике и в Мехико. Вид из окна.
Мы прилетели вечером, в девять – на улице кромешная тьма – в девять вечера летом!! – взяли желтое такси – таксист выхватил наши чемоданы - ехали по странному городу – сначала - низенькие дома с плоскими крышами и спящими собаками, и огромная оборванная, хлопающая реклама на щитах, и пыльные пальмы на обочинеи изодранные предвыборные плакаты, а потом - дикие небоскребы, невиданными какие-то скульптуры и чуднЫе скамейки - центр. А потом мы влетели в наш номер и орали друг другу – «Тихогром, ты понимаешь мы в Мексике!» - « Монпансье, ты понимаешь, мы в Мексике!» и хохотали и визжали и прыгали по кроватям, а потом захотели есть, ужасно просто, а идти куда-то не было сил - вообще, а из еды у нас были только немецкие марципаны, купленные в дьюти-фри из-за попсового металлического чемоданчика и какие-то сухостойные финские крекеры, а еще у нас был кипятильник и чай и диковинный круглый переходник путешественника – на все страны, на все вилки. В Мексике напряжение в сети 110 вольт – и вода кипятится годами. Но сначала вилка кипятильника не влезла в переходник, и мы запечалились было голодной тоской, а потом я увидела, что там, в переходнике какие-то перегородки и именно они-то и мешают! - эврика! - и маникюрными ножницами мы по-очереди отколупывали эти перегородки и отколупали, а потом увидели чайник на столе и долго смеялись.
Мы устали так, что казалось только увидим кровать сразу уснем – от одного ее вида, но черта с два! - мы честно наелись марципанов, выпили чай, долго трепались и только потом вырубились – потому что уже тошнило и мир кривился.
...Я проснулась ровно в три часа ночи. Хлестал жуткий ливень, в руку толщиной. Просто струи воды с неба. Небо бесконечно высокое, беконечно черное, а еще мигал какой-то странный свет за домами. «Сезон дождей» – тоскливо думала я, прислонившись лбом к огромному стеклу - Сезон дождей. Дождь. Дождь.» Дождь шел, шел, шел и лужи блестели и редкие машины проезжали, разбрызгивая воду, а потом перестал и взошло солнце.
вид из окна )
А это у них на центральной площади - все вместе - кафедральный собор, дворец президента и Теночтитлан. Я называю это after dark)
Кусочек Теночтитлана )

...

Nov. 1st, 2009 07:33 pm
monpansie: (Default)
Как-то в детстве мне попалась в руки одна книжка — дело было в каком-то из мест массовых детских скоплений — в таких местах у меня случались или активные чертогоны, или приступы неуемной, но сильно контролируемой положительной активности, либо тотальная усталость и невыносимое утомление и отрешенная злоба — я уходила куда-нибудь подальше и читала книжки или просто гуляла одна — та книжка была ободранная, без начала, но, слава Богу, с окончанием. Названия я тогда не знала, узнала потом — кажется, она называлась "Шел по городу волшебник". Ну, это сказка была такая.Там был главгерой, который разжился чужим магическим артефактом — спичками — спичками без серных головок - просто деревянными однотипными щепками - сломаешь спичку и желание выполняется — я думала, что это очень удобно — спички, носишь в кармане, никаких изукрашенных волшебных палочек или там посохов или медных ламп с гигантскими подобострастными обитателями — мобильно и не привлекает внимания.
Главгерой, разумеется, спустил коробок на всякую ерунду — как так можно разбазаривать ценные волшебные ресурсы непонятно даже в младшем школьном — на какие-то конфеты, хоккей и безотказных родителей — не помню точно, конечно же. Но это чепуха — спички — даже не это, хотя, конечно. Там был еще один, собственно, артефактовладелец, спичечный король, он был, разумеется, ужасно отрицательный, отчаянно эгоистичный, жуткий тиран, и все такое прочее - но и не в нем даже дело - просто его, то ли все достали, то ли что — но он устроил себе мир во вчерашнем дне. Так называлось - "вчерашний день". Новый, но уже забытый мир.Там был тот же город, те же здания, улицы, всё как всегда — мне почему-то запомнился какой-то блинчатый пирог в кондитерской - больше ничего не запомнилось - всё-всё как всегда, только не было никого — никаких людей - пустота и тишина.
И как-то - ударило.
Я помню свое маниакальное желание очутиться во «вчерашнем дне» - пустом, гулком, отделенным от мира красной закатной полосой — я одержимо мечтала об этом. Мне нафиг не нужны были какие-то туполобые роботы-слуги, блинчатые пироги и кители с золотыми пуговицами — ну или не так уж нужны - поиграть и выбросить, попробовать и забыть - это мусор - мне хотелось пройтись по таком городу, жуткому, пустому, не брошенному - но в котором никого нет, потому что их тут не может быть - чтобы эхо шагов, чтобы скрип дверей, чтобы шелест ветра, неслышный звук палящего солнца, собственного дыхания - и все.
Не так давно услужливое подсознание откликнулось мне на детскую книжку саючьим (saiyuki) Камисамой с его призрачным замком - окруженным заколдованной границей, населенным призраками прошлого и идиотскими механическими игрушками — откликнулось моментально и неосмысленно и максимально сильно. Отчаянно сильно просто - на удивление.
И я помню как в три часа дня мы сидели на пирамиде в Туле - довольно высоко в горах - ступеньки поросли травой, низкой такой, ползучей, и шелестели ящерицы, за спиной пробежал кто-то - неизвестно кто - серый, крупный, свалился за камни, пара скатилась - стук о сухую землю - а в Европе и в Азии был завтрашний день, а мы были во вчерашнем, а вокруг никого — совсем никого, пусто, абсолютно, абсолютно! - мы одни на развалинах, совершенно одни — не сезон, свиной грипп, никаких туристов.
monpansie: (Default)
Мы когда из Мексики домой улетали, мы сначала из Канкуна в Мехико прилетели, а там должны были шесть часов проболтаться до нашего рейса. А аэропорт там (имени Бенито Хуареса – это такой очень народом любимый культовый президент-индеец позапрошлого века) очень огромный, и мы первым делом заблудились, чтобы время зря не терять. Ну, просто пошли не туда. Все пошли и мы пошли. А все-то - местные, они поразбрелись, а мы – неместные и остались. Где – непонятно - места вокруг незнакомые, а нам надо регистрацию проходить. И вот ходим мы, ищем заветную стойку, говорим жалостно «Люфтганза», а все делают руками такой замысловатый крюк и показывают вверх загадочно, и мы в ответ улыбаемся, ничерта не понимаем, зачем-то сердечно благодарим и ходим потом по примерному крюку и смотрим вверх на потолок в недоумении - и так проходит два часа. Два или три.
Вдруг - незаметно и неизвестным образом - мы попадаем в какой-то тайный отсек аэропорта, темный такой, неприветливый, с огромной "просвечивалкой" - и нас останавливают дядьки с пулеметами - ну, с автоматами очень похожими на пулеметы – такие суровые загорелые мачо в форме и при исполнении.
- Люфганза – говорим мы жалостно и показываем паспорта и благонадежность.
Дядьки, не выпуская автоматов из рук и нас из поля зрения читают паспорта про себя, а потом пытаются прочитать их вслух. А у нас c Тихогромским фамилии начинаются не только на одну букву, но и на один слог - и мачо сурово вдумываются и вглядываются и сравнивают фотопохожесть, а потом берут наши билеты и наши эмиграционные карточки, скрепляют их злостно-оранжевым степлером и отдают нам и рисуют крюк рукой – очень заковыристый, похлеще прежних, а потом указуют в потолок - высоко-высоко - мы запуганно говорим «грасиас», проходим в какие-то тайные воротца - по блату и с подмигиванием - и бредем себе дальше в никуда, стеная.
Идем-бредем – посмотрели что-то на скрепленные степлером карточки - а они мою карточку скрепили с Тихогромским билетом, а мой билет с Тихогромской карточкой!
- Скабичевский! - вскричала я.
- Панаев! – вскричал Тихогромыч.
- Привет! - радостно вскричали мы, указывая друг на друга и на несуществующий примус.
дальше )

Profile

monpansie: (Default)
monpansie

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112 13 1415
16171819202122
232425 26 272829
30 31     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 01:29 pm
Powered by Dreamwidth Studios